А был ли мальчик?

12:45, 08 декабря 2017

Наталья Луговая, обозреватель газеты "Весть":

- Да, я про того самого Николая из Уренгоя, который и «иностранный агент», и «предатель», и бог знает какими ещё эпитетами его уже не наделили... 

Сейчас и речи-то его целиком в интернете не найдёшь: одни отрывки с той фразой о «невинно погибших», которая так резанула. Многих резанула. Потому что так говорить нельзя. И многие это понимают. Не просто на уровне знаний – на уровне чувств и ощущений. Потому что с детства видели и слышали рассказы ветеранов, семейные истории, «Обыкновенный фашизм» Ромма. Потому что в школе с первого класса – октябрята и пионеры-герои, «отряд имени…» и дальше – от «Сына полка» до «Молодой гвардии». И фильмы о войне по телевизору – через день, а не только к 9 Мая и 23 февраля. И песни по радио. И ощущение того, насколько это было огромно и страшно, росло постепенно, из года в год… 

Но это – у нас, у взрослых. А у детей? Вы правда думаете, что они воспринимают и чувствуют войну так же, как мы? А откуда взяться этим чувствам и знаниям? 

Чиновники из Нового Уренгоя вдруг озаботились: как там ведётся преподавание в этом лицее, где учатся выступавшие в бундестаге подростки? Да как и везде: по школьной программе, в которой давно нет ни «Сына полка», ни «Повести о настоящем человеке», ни... Прозаических произведений о войне у школьников до 9-го класса вообще почти нет. И если у вас есть дети, не заметить это невозможно. 

Вчера я с трудом отыскала в интернете список изучаемой литературы с 5 по 9 класс. По ФГОС. 5 класс - два стихотворения, Симонов и Твардовский. 6 класс – те же поэты, другие стихи. 7 класс - опять подборка стихотворений. 8-й – «Василий Тёркин». В 9-м появляется «Сотников». А после 9-го дети уже учатся по профилю, где литература зачастую – по остаточному принципу. 

Почти в каждом классе на изучение литературы девятнадцатого века отводится почти в два раза больше часов, чем на литературу века двадцатого, и надо как-то успеть уложиться. Хотя не очень понятно: что, XIX век был длиннее? Или события значительнее? Действительно ли «Ода на восшествие на престол Елизаветы Петровны» важнее «Повести о настоящем человеке»? Я не против Ломоносова! Но если расставлять приоритеты, то не в ущерб одному из важнейших событий в истории. И даже самому важному: потому что это была не просто война, а война на уничтожение, жестокое и планомерное. И чтобы это донести, «Тёркина» недостаточно. Это должно быть сильнее. И постоянно, планомерно, из урока в урок, из года в год: повести, документы, фото и видео – сейчас-то всё можно найти. Историческая память не формируется в одночасье. 

А у школы сегодня другие задачи: реорганизации, оптимизации, проекты. Проекты – это вообще очень модно. Ребята из Уренгоя и в бундестаг ехали, чтобы «поучаствовать в проекте». Так что мальчика там не было – был проект, который взрослые люди придумали, методически обосновали, сопроводили целями и задачами, и слова «воспитание патриотизма» там наверняка на первом месте… 

Похожая история уже была шесть лет назад, когда участницы развлекательной передачи двадцатилетние сёстры Каратыгины в ответ на вопрос ведущей предположили, что холокост – это клей для обоев. Интернет также бурлил и кипел, изрыгая оскорбления. Но развлекательная программа – не бундестаг, всё быстро улеглось. И жили бы девочки-провинциалки дальше, гордясь такой славой, если бы не проект режиссёра Мумина Шакирова, который отвёз близняшек в Аушвиц-Биркенау. И снимал их во время экскурсии по концлагерю: ошарашенных, потрясённых, рыдающих, серьёзных. И думающих. И говорящих о том, что ведь большинство обо всём этом не знает – а знать надо, чтобы не повторилось. И что они теперь должны об этом рассказать… 

Это тоже был проект, из которого родился фильм «Холокост – клей для обоев?». 

У мальчика, выступавшего в бундестаге, проект был другой. Его не повели в Бухенвальд. Он изучал биографию ефрейтора нацистской армии и сделал логичные выводы: война – это плохо, большинство людей воевать не хотели. Он наверняка знает о ходе войны больше сестёр Каратыгиных. Но знать – не всегда понимать и тем более – чувствовать. 

Что современные подростки увидят и почувствуют, как будут воспринимать историю – зависит от взрослых. Одни прочтут вместе книгу или разработают проект, который действительно потрясёт и заставит задуматься. Другие поведут в кино на «Брестскую крепость», на «Матч», на «28 панфиловцев»… А третьи... Третьи будут продолжать кричать в интернете, сопровождая комментарии модным «яплакалъ». Хотя можно бы на минутку оторваться от компьютера. Ну, чтобы поинтересоваться: а ваши дети знают, что такое холокост?