Партизанская Желтянка помнит…

14:14, 16 января 2015

В сплошных брянских лесах расположилась деревенька под названием Желтянка, основанная в 1925 году переселенцами из села Красного. Инициаторами отселения от «векового корня», ввиду отсутствия свободной земли, стали крестьяне Соломоновы, Рыжиковы и ряд других. Накануне Великой Отечественной войны в новом селении проживало больше 300 человек. Дома и овины, то гуськом, то вразнобой, разместились по опушкам дубрав вдоль речки Рессетинки. Из конца в конец деревня растянулась почти на два километра. Сегодня она входит в состав сельского поселения «Село Бояновичи».

И по этой деревеньке «огнем и мечом» прошлись реформы 90-х годов в России. По известным причинам она обезлюдела. Теперь в ней живут супруги Волковы - Алексей Федорович и Анна Филипповна (на снимке), а в других домах - вдовые женщины Мария Климачева, Антонина Авдюхина и Надежда Ивашкина. Их мужья лежат на добротном, еще ухоженном кладбище.

Все нынешние жители – дети войны: Волковым в 1941 году было по 5-6 лет, а другим и того меньше. И, конечно, они смутно помнят тот период в своей жизни, который называется оккупацией. Те два года стали для желтянцев временем мужества, борьбы и массового героизма – они не подчинились новому немецкому порядку, за что деревня была фактически дважды стёрта с лица земли оккупантами, но опять возрождалась и дожила в итоге до наших дней.

В Желтянку я приехал вместе с детьми Алексея и Анны Волковых Галиной и Сергеем. Первая живет с семьёй в Брянске, а Сергей, талантливый художник, в Белых Берегах. С Сергеем мы договорились о встрече заранее, а Галина приехала помочь родителям «убраться в избе в канун Вербного воскресенья».

Алексей и Галя стали хлопотать по хозяйству, а старые Волковы уединились со мной в горнице, где мы поговорили «за жизнь». Поженились они в 60-х годах. Алексей был единственным сыном у Евдокии Григорьевны Волковой. Аня Захаркина представляла большую семью, в которой выросли девять детей. Отец её Филипп Никитич дожил до 91 года. Мать пожила мало, но детей на ноги поставила всех.

Из своего военного детства Анна Филипповна хорошо помнит лето 1943 года, когда их деревню, едва восстановленную после первого пожара, немцы часто бомбили, ещё раз сожгли, а Красная Армия освободила 18 или 19 августа. В бомбежке погиб брат семнадцати лет, а в свободной, но ещё почти безлюдной Желтянке народилась еще одна её сестричка. Все семь братьев и сестёр Анны обзавелись семьями и жили здесь, в деревне. Сегодня в живых осталось двое.

Анна почти все годы прожила со свекровью Евдокией Григорьевной. Отношения между женщинами были не всегда ровными, но она благодарна свекрови за поддержку в воспитании детей, за советы по хозяйству, а ещё за крепкую память. Бабуля, бывало, вспоминала свое детство, молодость, военное лихолетье, учила их с мужем такой жизни, какую сама себе представляла. Умерла она в 2012 году, в возрасте 97 лет. Она, а также родственники, соседи, старики рассказывали, как желтянцы жили в оккупации. Немцы в деревне впервые появились в ноябре 1941-го. Люди их встретили молча, выжидающе. Вообще-то оккупанты не собирались заходить сюда, однако действия партизан в окрестностных деревнях вынудили их сделать это.

Но и в Желтянку стали наведываться партизаны хвастовичского отряда «В бой за Родину». Мужики, хорошо знавшие его командира Николая Бусловского по мирной жизни (он был председателем Бояновичского сельсовета), охотно им помогали. На первых порах помощь оказывалась в основном продуктами питания.

К Новому 1942 году в Желтянке сложилось двоевластие. С одной стороны, хозяевами положения были полицейские, с другой – население было на стороне советской власти и партизан. Хотя, если говорить откровенно, ни полицаи, ни активисты зла друг на друга не таили, сосуществовали мирно. Первые не могли в силу сплошного родства «закладывать» своих, а вторые хорошо понимали: если уничтожить предателей, то от немцев деревне не поздоровится.

Нужно отметить и тот важный факт, что этот «мир» подкреплялся конкретными делами. Так, в конце 1942 года немцам стало известно, что Егор Волков, значившийся полицейским, на самом деле был коммунистом и партизаном. Узнав о том, что он подлежит аресту, «коллеги» по полицейской службе Григорий Захаркин и Василий Козлов выхлопотали для него в Бояновичской комендатуре «проездной» и отправили вместе с другими мужиками на Орловщину, якобы под надзор полиции. Егор Степанович вернулся домой уже после освобождения Желтянки Красной Армией.

После Нового, 1942, года хвастовичские партизаны, получая продукты, а также свежие сведения о немцах, считали Желтянку своей территорией, наведывались сюда даже днём – в хаты, стоявшие по опушкам леса.

Действовали в окрестях Желтянки и брянские партизаны. Связь хвастовичских и брянских мстителей была установлена позже. Объединившись, они дали захватчикам бой, в ходе которого были убиты около 300 карателей, сбит немецкий самолёт. Желтянцы с радостью и тревогой вслушивались в канонаду этого боя. И предчувствие их не обмануло – через несколько дней в поселение прибыли брянские партизаны и предупредили, что на деревню идет карательный отряд силой до 500 человек, всем надо уходить. А куда идти? Стояли лютые морозы, снег был по пояс.  

Старики решили двинуться в лес и через него на Донок и Нехочи. Каратели шли двумя группами. Не успели люди толком погрузиться на лошадей, как от ближнего урочища застрочили автоматы, начали «ухать» минометы. Все побежали и успели скрыться в лесу, куда наступавшие сунуться побоялись. В деревне осталась лишь Аксинья Климачева – она замешкалась со скотиной и была тяжело ранена осколком мины. Потом сгорела в пожаре, охватившем деревню.

Как рассказывали потом полицаи, немцы постреляли бы всех деревенских, но те были уже далеко. К вечеру беженцы вышли на поселок Донок. Отсюда с болью смотрели на зарево горевших родных хат. Здешних людей знали хорошо, поэтому разместились без особых трудностей. Некоторые семьи пошли дальше, на Нехочи. Многие желали попасть к родственникам в Красное, но в Пеневичах их не пропустили. Начались скитания. Потом в Донок наехало много немцев и полицаев. Спрашивали, нет ли среди жителей желтянских. Староста Алексей Косенков никого не выдал. Сказал, что весь народ местный, есть и беженцы с осени.

Как только весной оттаяло, народ тайком стал приходить в родную деревню. Доставали из подполов сгоревших хат мерзлую картошку, в погребах соленья. Многие спрятали на огородах муку, крупу, соль.

Вот такие пришлось пережить людям страхи и мытарства.

Спрашиваю у стариков, как им сегодня живется в опустевшем селении.

- Много ли нам теперь надо? - отвечает Анна Филипповна.- Автолавка райпо два раза в неделю привозит хлеб и другие продукты. Тряпок хватает. Собирались переехать к ребятам на Белые Берега. Но не хотим им мешать и стеснять молодежь. Пока здоровье позволяет, будем жить здесь. А там что Бог даст. Есть у нас и обида на государство – пенсиями оно крестьян обделило. Я вот получаю чуть больше шести тысяч рублей. Разве это справедливо? А так жить можно...

Виктор ГУСАРОВ.
Хвастовичский район.